Купить ссылку руб

«COVID-19 сорвал мои планы до 2022 года» | Статьи


Эпидемия коронавируса надолго оставила певцов работы. Чтобы выжить, опера ищет новые формы общения с публикой. Движение вперед идет в авангардном русле, но последнее слово старой доброй классики еще не прозвучало. Об этом популярный бас-баритон Михаил Тимошенко рассказал «Известиям» в ожидании возобновления спектаклей в театрах Европы.

— COVID-19 полностью перечеркнул ваш Нынешний сезон?

Он сорвал почти все мои планы вплоть до 2022 года. В начале марта Парижской опере пришлось отложить постановку моцартовского «Дон Жуана» и других спектаклей, В которых я был занят. Потом отменили оперы «Сцены Фауста» в Антверпене и «галантный Индии» в Лондоне, сорвалось мое европейское турне, потерял контракт в Нанте, где должен был петь в «сезон» Гайдна. Словом, я оказался одним из тех артистов, потери которых Наиболее болезненны. почти гот буду сидеть без работы.

— Тем не менее вы, кажется, НЕ унывай?

— Стремлюсь извлечь пользу из этой ситуации. У меня как бы безработица, но каждый день я загружают так плотно, что мозги плавятся. Работаю над новым репертуаром — не только Оперным, но и концертным — с моим партнером, прекрасной Болгарское пианисткой Елицей Десевой. Поступают новые предложения — в частности, исполнить партию Марчелло в «Боге», выступать в моцартовских «Реквиеме». Парижская опера назвала новую дату премьеры «Дон Жуана» — январь 2022 года. Думаю, опера будет аккумулировать нерастраченную в Пандемия энергию. Сам я хочу предложить новую концепцию концерта, с Которым выступл в лондонском зале «Уигмор-холл» в 2022-м.

— Прежде чем пустится в самостоятельное плавание, вы провели два года в Академии парижской оперы. Чему вас там научили?

Из академии я вынеся самый главный урок — как стать артистом, что такое опера. Понял, что это НЕ работа, а образ жизни. И певцом тебя никто не сделает. Ты должен им стать сам.

— В академии вы оказались как бы на положении сына полка?

— Я там был Самым молодым. Обо мне, 20-летнем, как в семье, заботились, возились, помогали, учили и всё прощали, несмотря на мою полную некомпетентность во многих делах. Освоил также два языка — французский и английский, без них невозможно сегодня работать ни в одном театре.

— Ваш путь к парижской сцены из Уральского села Камейкино, где вы появились на свет, кажется невероятным.

— Нельзя забывать о музыкальном наследии великих певцов, которое передали мне мои первые учителя Татьяна Георгиевна Майорова и Виктор Вадимович Емельянов, а также мой Нынешний педагог Михаил Ланской. И, конечно, без помощи моих родителей, сумевших найти деньги, я бы никогда не попала в Европу.

— «Я обычный парень из Камейкино, який каким-то чудом научился петь», — сказали вы однажды. Страдаете от избытка скромности?

Знал массу ребят моложе и талантливее, Которые НЕ добивались и половины того, что мне удалось. Может, им НЕ хватило амбиций или везения. Но и нарочито скромничать НЕ собираюсь — я действительно много работал. Опирался на помощь многих людей и не был просто деревенский парнем, який с залихватской удалью и гиканьем Несс «по Европам».

— Что вас больше всего поразило в Парижский оперным закулисье? Там вас наверняка встретили НЕ одни друзья?

— Парижская опера напоминает город в городе, в котором трудятся более 2 тыс. человек. Нигде, разумеется, а не обходится без интриг или пикантных историй — такова природа людей. В силу своей наивности и любознательности я смотрел вокруг Огромными глазами — всё казалось ново и непонятно. Не скажу, что попал в такое уж Райское место, но конкуренция была вполне здоровая.

— Как именитые певцы в Париже относятся к молодой поросли? Помогают? Или видят в них завтрашнем соперников?

— По-разному. Есть такие, кто действительно готов помочь. В парижской постановке «Дон Карлоса» мне повезло оказаться на сцене с Ильдар Абдразаковым — милым, мудрым и умным человеком. С симпатией ко мне отнесся и дирижер Владимир Юровский. Напротив, к другим было НЕ подступиться. Понимаю, что в больших артистов нет времени, чтоб тратить его на молодняк. Во взгляде многих я замечал ироничный прищур: «Подожди, посмотрим вначале, что из тебя получится». Это понятно. Они переиздали множество дарований, из которых лишь считанные единицы добились успеха.

— Общение — и необязательно творческое — важный элемент становления артиста?

Напротив Оперы Бастилии есть небольшое кафе, которое только и кормится нескончаемымы посиделки певцов и музыкантов. Особенно частые гости — слушатели академии, у них кровь кипит, им НЕ терпится всё обсудить и перемыть косточки хотя бы самым себя. Оперная закалка проходить не только в стенах театра, но и на таких тусовках.

— В большинстве Западных опер, как и в парижской, имеется постоянных Трупп. В такой системе больше минусов или плюсов?

— Всё зависит от страны. В Италии, Франции, Испании артистов собирают на каждую постановку. Своих певцов в них имеется, есть только оркестр и хор. Плюс в том, что публика имеет возможность слушать разные, а не приевшиеся голоса. Минус — меньше спектаклей. В немецких театрах, напротив, система репертуарная, за сезон могут показать полсотни опер. Однажды я пел в театре Дюссельдорфа, где за несколько дней стремительно поставили «Дон Жуана». В такой спешке продукция порой получается чудовищной — винегрет с катавасия. Но всё равно поешь, импровизируешь, адаптируешься, набираешься опыта.

Если тебе нужна стабильность, иди в немецкий театр. Но заработать фрилансером можно гораздо больше. Однако если грянет Пандемия, ты надолго останешься без работы и без денег. Я вкусил все прелести этой системы и оказался полнейшим банкротом. Дирекция Парижской оперы в одностороннем порядке, а не считаясь с певцами, прервали контракт. Нам полагалась компенсация, но и, которую предложили, была смехотворной. Сейчас идут очень неприятные судебные процессы.

— Каков ваш концертный репертуар с Елицей Десевой?

— Прежде всего это камерная музыка — Шуберт, Пуленк, Форе, Малер. В конце прошлого года на благотворительного концерте в Оренбурге мы исполнявшим Глинку, Чайковского, Римского-Корсакова, Даргомыжского, Свиридова. Выступали мы и в Москве. Нам хотелось бы чаще выступать в России, но наш музыкальный рынок достаточно закрыт, и у нас к нему имеется нужного подхода.

— Почему, на ваш взгляд, Дмитрий Черняков сейчас один из самых востребованных на Западе постановщиков?

— Мы с ним часто пересекались, но пока никогда не работал. Я восхищаюсь тем, с какой страстью он, перфекционист, ставит свои спектакли. У него свои эстетика, концепция, видение сцены. Многое для меня пока остается загадкой. Я очень признателен Чернякову за то, что он ставит русские оперы на Западе. Честно говоря, Не могу дождаться, когда попаду в его постановку. Мечтаю петь в русской опере, потому что я — русский певец.

— С кем вам проще найти общий язык — с певцами, постановщик или дирижер?

— Обычно всё зависит от личного контакта. Вот того, как ты себя представляешь замысел режиссера, его посыл, в чем он видит твою задачу. Надо помнить, что все 300 или 500 участников спектакля находятся в одной лодке.

— Кто стоит на Капитанский мостике?

— капитанов два — режиссер и дирижер. Как поэт один из персонажей в «Иоланте»: «Два мира — плотски и духовный — / Во всех Явленье бытия / Нами разлучены условно. / Они едины, знаю я ». Примерно то же самое можно сказать и о опере. Один мир — постановка, интерпретация, актерское мастерство, а второй — духовное наполнение музыкой. Искусство оперы состоит в том, чтоб соединить их и создать что-то новое.

— Есть еще и композитор, який проложили маршрут для ЭТИХ капитанов.

— Это вопрос интерпретации. Одни полагают, что всё уже сказано в нотах, ничего больше не необходимо искать или изобретать. Другие, напротив, считают, что ноты — лишь попытка обозначить красоту, которая звучит в музыке.

— Какие партии вы хотите исполнить и на каких сценах, чтоб сказать: «Ну вот, я состоялся как певец. Жизнь удалась »?

— Аппетит приходит во время еды. Нет ни таких ролей, ни таких площадок. Раньше считал, что спою Риголетто в Метрополитен-опере, и будет мне честь и халва. Теперь понимаю: спою, ну и что? Потом надо сумет продержаться на заданной высоте. И уже думаешь: хорошо, продержался. Ну и что с того?

Если ты ставишь высокие цели, как Черняков — популяризировать русскую оперу, тоже задашься вопросом: какова моя миссия исполнителя? Больших древнегреческий поэтов называли певцами, потому что они воспевалы богов и героев, меняли отношение человека к миру. Я пока в поиске.

Справка «Известий»

Бас-баритон Михаил Тимошенко родился в селе Камейкино Оренбургской области. Учился в музыкальной школе в городе Медногорск в классе Татьяны Майоровой. Продолжил учебу в Веймаре и Париже. В парижской Опере Бастилии дебютировал в «Воцекке» Берга, пел в «Риголетто», «Дон Карлос», «Бале-маскараде», «Борис Годунов». Победитель нескольких международных конкурсов.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *